Сергей Худяков: «Удалось соединить два своих увлечения» Интервью с самим собой

СергейПо предложению директора сайта Салима Фазульянова, я решил немного рассказать о своей работе по переводу шахматных книг. Не знаю, насколько это будет интересно читателям, здесь вы найдёте в основном то, что интересует меня лично: различные мысли по переводу шахматных книг, больше «внутренняя кухня». Но наверняка заинтересует, какие именно книги уже переведены и изданы, а какие только планируется опубликовать. Всё-таки сейчас, в наш компьютерный век шахматные книги – это не просто источник информации, это ещё и проводник шахматной (и не только) культуры. К тому же, я абсолютно убеждён, что даже для практического игрока одного компьютера мало, необходимо совмещать «железного друга» с изучением лучших книг  (кстати, почитайте на эту тему недавнее интервью Крамника).

 - Как случилось, что я стал переводить шахматные книги?

- Это длинная история. Я всегда был увлекающимся человеком. Правда, шахматами я увлёкся достаточно поздно по сегодняшним меркам (в 13 лет), а языками и того позже – уже по окончании школы. В 1993 году я поступил  (со второй попытки!) в Пятигорский Государственный Лингвистический Университет (тогда ещё он назывался ПГПИИЯ – педагогический институт иностранных языков) на французский факультет и через 5 лет благополучно его окончил, став специалистом по английскому и французскому языкам. Всё это время  я не прекращал занятий шахматами (разве что они были уже не столь интенсивными) и участвовал в турнирах, в частности поделил 3-5 места в чемпионате Пятигорска (кажется, в 1995 году это было, чемпионом тогда оказался тоже приезжий — Эдгар Сароян, он потом стал журналистом на КавМинВодах и перестал играть). Пару раз играл в чемпионатах края, проходивших в Ессентуках, в школе Губенко (там я кстати выполнил норму кмс, уровень моей игры в то время был невысоким). Тогда я ещё играл в турнирах по переписке (эра была докомпьютерная!) и даже выиграл свой первый турнир разрядников. Известно, что игра по переписке – отличная возможность совершенствования, и я это действительно почувствовал на себе.

По окончании института, отбыв 1 год в армии и ещё полтора на не самой подходящей для себя работе, я так и не пошёл работать по специальности (в первую очередь, это преподавание языка в школе), а принял предложение стать тренером по шахматам в ДЮСШ №1 г.Невинномысска. Это случилось в 2001 году. Детским тренером я проработал ровно 10 лет. Определённые достижения были, но меня всегда больше привлекала работа с каким-то фактическим материалом, мне нравилось изучать, у меня научный склад ума, что было заметно уже в институте, где я больше внимания уделял истории языка, чем непосредственно самому языку. Я, например, и к изучению шахмат подхожу по старинке. Беру какую-нибудь неплохую монографию (только не энциклопедического типа, а скорее вводного,  объяснительного характера, например, «Ёж» Шипова или «Невозможное начало» Одесского) и изучаю её, записывая тезисы и варианты в тетрадь. Сейчас ведь преобладает прямой метод изучения через компьютерные базы и дерево – он действительно проще, удобнее и быстрее, правда, развитие у шахматиста при этом получается какое-то однобокое, ограниченное…

Желание (даже можно сказать, мечта) переводить шахматные книги зародилось у меня давно, точно не помню, когда именно. Думаю, что сразу после института. Я постоянно читал и переводил для себя отрывки из различных иностранных шахматных книг.  К тому времени я собрал уже достаточно внушительную электронную библиотеку, и меня просто распирало желание познакомить отечественных любителей  шахмат с той или иной работой. Наконец, в году этак 2005-м я через Интернет разослал письма в разные издательства (те, которые выпускали в то время шахматные книги в России) с предложением взяться за перевод шахматных книг. Написал, как сейчас сказали бы, резюме (в довольно свободном стиле) и отправил примерно в 5-6 мест. В самом конце резюме я указал список книг, перевод которых на русский язык считал обязательным. Через год я повторил эту процедуру, но никакого ответа так и не получил и уже начал забывать о своей инициативе, как вдруг в начале весны 2008 года пришло письмо от Мурада Аманназарова,  директора издательства «Русский шахматный дом». Я не верил своим глазам. В письме прямо предлагалось начать сотрудничество. Разумеется, я с радостью согласился и с невероятным энтузиазмом принялся за перевод присланной мне книги. Вот так и удалось соединить два своих главных увлечения. Тот год, 2008-й, вообще был очень удачным для меня, я совершенно неожиданно для себя победил в чемпионате Ставропольского края.

Должен сказать, что мне очень повезло с первой книгой. Я вообще до сих пор считаю, что это лучшее из всего, что я переводил. А прислана была работа румынского гроссмейстера Михаила Марина «Учитесь у шахматных легенд».

 - Как складывалась работа с первой книгой? Какие были сложности? Вообще, какие трудности я встретил в своей работе?

- Как уже было сказано, переводил я труд Марина с огромным интересом. Книга мне очень понравилась, во-первых, она была очень живо написана, потому что была неразрывно связана со становлением самого Марина как шахматиста, во-вторых, она оказалась весьма полезной для шахматистов, и в третьих, автору удалось удачно вписать различные моменты шахматной истории, показать грани таланта великих личностей в шахматах. Я был под большим впечатлением и в своём переводе очень старался соответствовать, боялся просто испортить отличную книгу. Вообще, должен сказать, что чем лучше оригинальная работа, тем лучше я стараюсь её перевести. Это не значит, конечно, что я халтурю. Когда книга не очень интересная, просто элементов творчества становится значительно меньше, и переводческая работа довольно однообразная, типовая, что-то вроде скучного описания получается: «белые пошли туда-то, чёрные ответили то-то». Впечатление такое, словно много раз переводишь один и тот же отрывок. Порой я даже нарочно в таких случаях вставлял от себя какие-то более живые выражения, пытался расцветить, раскрасить книгу, ведь иначе у читателя сложится мнение, что книга довольно убогим языком написана.

Трудности перевода одновременно составляют и его интерес: каждый раз приходится искать пути их преодоления.Сергей 2

Главная сложность любого перевода – уйти от буквализма. Неопытному переводчику кажется, что он должен переводить точно, каждое слово, одно за другим составлять их в предложения. Вроде бы всё верно. Но вот когда читаешь такие переводы, а есть они и в шахматной сфере, то замечаешь, что язык хоть и русский, но какой-то странный, неестественный, выражения какие-то надуманные или даже неуклюжие, т.е. так по-русски не говорят и не пишут. Получается, что для точной передачи мыслей другого языка надо больше опираться на средства своего языка, забыть про «кальку» с чужого. Очень хорошо выражена данная мысль в замечательной книге известного у нас больше в качестве прекрасного автора детских стихов Корнея Ивановича Чуковского «Высокое искусство» (особенно глава под названием «Неточная точность»). Всем начинающим переводчикам рекомендую! Это шедевр!

Одна из частных трудностей при переводе с английского на русский, не самая, конечно, сложная, — необходимость избегать повторений, «проблема тавтологии». Многие фразы по-английски звучат совершенно нормально, при этом одно и то же слово в них может повторяться несколько раз, по-русски же они при передаче, близкой к буквальной, выглядят абсолютно уродливо. Приходится многое опускать и следить при этом, чтобы смысл не страдал, переданная мысль не искажалась. Переводчик должен знать язык, на который переводит, гораздо лучше того, с которого переводит.

Отсюда две фазы, которые обычно возникают у меня в процессе перевода. Сначала я делаю черновой перевод (то есть собственно перевод с английского или другого языка на русский), а затем перевод набело (то есть уже не перевод, а в основном стилистическую правку русского текста, при которой нередко английский текст даже не вспоминается). Во второй фазе я отношусь к книге так,  как будто она уже написана на русском языке, я просто её корректор и редактор. Эта важный психологический момент, позволяющий по-новому, другими глазами (как бы со стороны) взглянуть на материал. Конечно, вторую часть работы вроде бы должен делать настоящий редактор книги, которому я отсылаю  свой перевод, но я не могу иначе работать – я считаю, что в ответе за каждую запятую в своём тексте (именно «своём», потому что переводчик — это полноправный соавтор, он по сути пишет книгу заново – в связи с этим вспоминаются случаи, когда писатели переводили какое-то своё произведение на другой язык и фактически появлялся новый текст, они просто не могли грубо копировать первоначальный текст на новый язык).

Встречается в шахматных текстах также такая трудность – перевод шахматных терминов. Вообще-то, на мой взгляд, для того, кто знаком с шахматами, перевод известных всем терминов скорее не трудность, а удовольствие находить давно тебе знакомое в новой оболочке. В итоге, я даже составил для себя небольшой словарик на английском, французском, испанском языках. Но вот при работе с книгами Вуковича и Огарда (правильнее будет Огор, но первый вариант уже как-то закрепился в русском языке) я встретился с использованием и даже введением новых, неизвестных мне терминов (придуманных югославским автором, причём ввёл он их давно – в 50-60-е годы прошлого века). А если учесть, что работа Вуковича стала англоязычной классикой, то к придумыванию нового термина в русском языке пришлось подойти со всей серьёзностью, хоть я и сильно сомневаюсь, что он закрепится. Конкретно задача была следующей: в подлиннике одним из краеугольных понятий были так называемые focal points, и их нельзя было перевести всем известными «ключевыми полями», поскольку ключевые поля у Вуковича были отдельно и немного отличались по смыслу. Задача оказалась не из лёгких. Ушло невероятно много времени на то, чтобы подобрать русский эквивалент. То мне не нравился смысл по-русски, то форма предложенного, в общем, прямо по Маяковскому,  извёл огромное количество «словесной руды», остановился в конце концов на относительно удовлетворительном варианте «целевые поля». Не очень данное выражение нравилось и редактору книги, но лучше он тоже предложить не сумел. Кстати, книги эти до сих пор не изданы, надеюсь они выйдут в ближайшие год-два. Посмотрим, что сотворили редакторы с переводом терминов в двух томах работы  Огарда по атаке. Ситуация осложняется ещё и тем, что я переводил только 2 том, для первого был задействован другой, неизвестный мне переводчик, а термины-то везде одни, ужи не знаю,  как редактор справился (и справился ли?) с данной проблемой.

Данный момент – перевод терминов (сюда можно отнести ещё и фамилии известных шахматистов) – камень преткновения для переводчиков (даже очень неплохих), незнакомых с шахматной спецификой. Я постоянно наблюдаю многочисленные ошибки таких переводчиков в шахматных изданиях. Они в состоянии великолепно передать сложнейший абзац,  рассказывающий, например, о дипломатической карьере Капабланке и тут же мгновенно сесть в лужу, выдав такой, например, перл: «Игрок осуществил жертву на размене». Если кто-то ещё не догадался, имелась ввиду «жертва качества». Или «тактическое видение», ну какой настоящий шахматист будет так выражаться? Конечно же, «тактическое зрение». Помню, как я был шокирован, когда впервые увидел в одной книге такие фамилии, как Гулко, Инкиов, Бауер или Сашикирян, Гиймеши вместо Дьюмеши (и это только начало списка). Истоки таких промахов ясны (где-то незнание особенностей передачи звуков буквами в конкретном языке, где-то даже элементарная невнимательность), но главная – это отсутствие шахматной культуры как таковой. Переводчику она была просто чужда. Только в таких условиях можно сотворить из индийского гроссмейстера армянского и оскорбить единственного  в истории  чемпиона СССР и США отсутствием мягкого знака в его, между прочим, достаточно широко известной фамилии.

Перевод фамилий (также и мест игры, но больше фамилий) шахматных игроков в книгах – это настоящий пожиратель времени переводчика. В книгах, где приводится очень много партий и ссылок на них, встречается достаточно большое количество малоизвестных либо вообще никому не известных игроков. Даже Интернет (сильно облегчающий поиск данных и в итоге помогающий правильно передать фамилию по-русски) не всегда спасает. А времени на это уходит, как я уже заметил, очень много. Перевод остального (по сути главного) текста останавливается. Но ничего не поделаешь, фамилии тоже нужно стараться передавать правильно, если ты уважаешь шахматы и шахматистов.

 -  Как у меня складывались отношения с авторами, редакторами и издателем, и как это влияло на выход книг?

Отношение непростые, в первую очередь, с издателем, идёт ли речь об оплате или качестве перевода, или даже просто о названии книги.  Чтобы книга вышла хорошей во всех смыслах, нужно чтобы на всех стадиях ей повстречались хорошие же работники – автор, переводчик, редактор,  спец.редактор, издатель, которые бы добросовестно и с любовью к ней отнеслись. Если выпадает хотя бы одно звено, сразу качество падает. Например, после перевода книги о Рубинштейне,  я настойчиво писал в издательство, что данной работе совершенно необходима чисто шахматная редактура, слишком уж много там явных ляпов в вариантах, неверных оценок и т.п. (книга вышла в 40-е годы прошлого века). Без такой корректировки получится, что мы просто издаём переведённый «репринт».    К сожалению, в издательстве остались глухи (или слепы), и книга была издана именно в таком виде, правда, с очень красивой обложкой, но…

Бывает, что начинается война и с редактором. С первыми двумя книгами мне повезло, их редактором был всем известный Сергей Судаков из Санкт-Петербурга (в дальнейшем он редактировал (да что я говорю, и сейчас редактирует!) и другие мои переводы), он отнёсся к начинающему переводчику благосклонно и просто присылал мне фразы, которые требовали переделки. Думается, что именно так и надо работать, наладить коммуникацию и исправлять все спорные или неудачные моменты. Так и должен работать редактор.

Были, однако, и другие редакторы. Например, один из таких «специалистов» после редактирования книги Тиммана сделал вывод, который меня несказанно удивил, особенно после в целом одобрительных оценок Судакова. Вывод был прост: «не умеет переводить и в шахматах ничего не смыслит». Нашли какого-то левого товарища, откуда он такой взялся, кто доверил и т.д. и т.п. При этом своим заключением он поделился только с директором издательства, от которого я и узнал обо всём. Со мной этот горе-редактор даже не вступил в переписку (несмотря на неоднократные попытки с моей стороны наладить контакт), видимо, у него такие принципы. При внимательном ознакомлении с конкретными претензиями выяснилось, что большинство из них явно надуманные и поверхностные, вероятно, просто была поставлена цель дискредитировать меня в глазах издателя. Самое смешное, что после выхода книги Тиммана я долго пытался найти, что же там исправил этот редактор, и обнаружил очень мало, в основном в самом начале. Практически вся книга осталась в том состоянии, какое ей придал я. Так что даже заподозрил редактора в лености.

Отдельная тема – выбор русского названия будущей книги. В этом вопросе издатель имеет последнее слово, и он, как правило, даёт книге то название, с которым она (по его мнению) будет лучше продаваться. Первое время я предлагал сразу несколько (до 5-6 вариантов) названий издателю. Но он, по своему обыкновению, не использовал ни одного (да и рассматривал ли он их вообще?), а давал своё собственное. В случае с книгой Тиммана получилось хуже всего. Было дано слишком общее и совершенно, на мой взгляд, ужасное название «Шахматы.Уроки стратегии», абсолютно не отражающее конкретную тему книги и, главное, не учитывающую оригинальных названий на английском и нидерландском языках. Когда я увидел такой титул, то долго ругался самыми плохими словами. Но это, как я теперь понимаю, самое обычное дело при издании книг у нас. Должны больше купить, а то, что книга испорчена дурацким названием (по-другому я, уж извините, выразиться не могу), дело второе.

Другая похожая история случилась с переводом обширного интервью Михаила Марина. Я перевёл его по своей собственной инициативе (посчитал неплохим дополнением к работе «Учитесь у шахматных легенд») и предложил включить в книгу. Ответа просто не было, я узнал, что интервью не вошло, только когда книга уже вышла в 2 томах. Создалось ощущение, что про интервью просто забыли.

С авторами, как правило, отношения самые радужные. Прямые контакты у меня были с авторами, которые проживают в Испании. Получилось, что я переводил 2 том книги Ромеро практически параллельно с написанием оригинала (на испанском). Ромеро писал несколько упражнений и тут же присылал их мне. Потом следующий кусочек и т.д. В конце он попросил прислать полный перевод, проверил его, одобрил (в первую очередь, он смотрел, чтобы ничего не пропало при такой работе кусками). Не удивлюсь, если русский вариант книги выйдет раньше, чем испанский и уж тем более английский. Сейчас я заканчиваю перевод книги Виктора Москаленко, с ним у меня постоянная переписка, он сразу же предложил писать по всем спорным и непонятным моментам. А такие были и ещё будут, практически уверен в этом.

 - Сколько книг я уже перевел и чем занимаюсь сейчас, каковы планы по переводам?

На данный момент я, скажем так, участвовал в переводе (так как в двух случаях я переводил только часть книги) 12 книг, в данный момент, как уже упоминалось, работаю над книгой Москаленко, посвящённой защите Пирца-Уфимцева. Это первый мой опыт перевода дебютной монографии. Ранее были либо учебники общего плана (книга Эшли для детей и старинный учебник Боголюбова), либо более узкие учебники: учебники атаки (Огард, Вукович и Франко), учебник по конкретной теме (Тимман), либо решебники-практикумы (2 книги Ромеро), либо сборники партий выдающихся шахматистов (Рубинштейн и Ананд). Работал также над довольно неоднозначной книгой Файна «Психология шахматного игрока». Я сомневался, стоит ли её переводить, там сплошной Фрейд и психоанализ, со многими вещами здравомыслящему человеку согласиться крайне трудно.

Далее меня ждёт одна из книг Джона Нанна. Я давно хотел переводить этого автора, но вот как-то не давали мне его в издательстве, а сейчас доверили.

Пока я сотрудничаю только с издательством «Русский Шахматный Дом», но я с удовольствием поработал бы и с другими. Вообще у нас мало кто издаёт шахматную литературу, так что выбор невелик. Если появится возможность издавать переводную шахматную литературу (и не только переводную, конечно) на территории нашего федерального округа (а эта тема неоднократно обсуждалась с активистами шахматного движения в СКФО), было бы просто здорово. Но препятствий много: главные из них — авторские права, которые стоят немало, и сомнительная коммерческая выгодность подобных изданий на региональном уровне.  Планы можно строить грандиозные, но теперь, когда я знаю, какое это трудное дело – создать адекватный перевод хорошей шахматной книги (не в последнюю очередь и потому, что времени на это уходит чрезвычайно много — в среднем книга в 200 стр. при интенсивной работе переводится примерно 2 месяца, минимум), уже стараешься гасить свой первоначальный энтузиазм при виде очередного шедевра, а думать конкретно о том, сколько на это уйдёт времени и сил.

Я знаю, что в СКФО переводами шахматных книг занимается также Дотдаева Аминат из Учкекена (КЧР), у неё опыт поменьше, но думаю, она подтвердит, насколько это тяжелый (и вместе с тем радостный!) труд.

 Список переведённых книг:

1)      Mihail Marin — Learn from the Legends (2005)

       Михаил Марин – Учитесь у шахматных легенд (2010), в 2 томах

2)      Hans Kmoch — Akiba Rubinstein`s 100 games (1941)

Ганс Кмох — Рубинштейн выигрывает! 100 шедевров великого маэстро (2011)

3)      Jan Timman — Power Chess with Pieces (2004)

Ян Тимман – Шахматы. Уроки стратегии (2011)

Название от переводчика: Используй силу лёгких фигур!

4)      Efim Bogoljubow – Schach-Schule (1952)

Ефим Боголюбов — Шахматная школа для начинающих (2011) (принял участие в переводе с немецкого второй половины книги)

5)      Alfonso Romero, Amador Gonzalez de la Nava — Problemas de Estrategia.Aperturas Cerradas (2005)

Альфонсо Ромеро, Амадор Гонсалес де ла Нава — Практикум по стратегии (Закрытые дебюты) (2012)

6)      Xenon Franco — The Art of Attacking Chess (2008)

Зенон Франко — Шахматы. Искусство атаки (2012)

7)      Jakob Aagaard — Attack manual 2 (2010)

Якоб Огор — Шахматы.Учебник атаки. Том 2 – готовится к изданию

8)      Maurice Ashley — The Most Valuable Skills in Chess (2009)

Морис Эшли — Самые важные умения в шахматной игре – готовится к изданию

9)      Vladimir Vukovic — Art of Attack in Chess (1963)

Владимир Вукович — Искусство атаки в шахматах – готовится к изданию

10)  Alfonso Romero, Amador Gonzalez de la Nava — Problemas de Estrategia.Tomo 2 (2012)

Альфонсо Ромеро, Амадор Гонсалес де ла Нава — Практикум по стратегии — 2 том (Открытые и полуоткрытые дебюты) – пер. с испанского — готовится к изданию

11)  Reuben Fine — The Psychology of Chessplayer (1956, 1967)

Ройбен Файн — Психология шахматного игрока – готовится к изданию

12)  Vishvanathan Anand — My best games (new edition, 2012)

Перевёл 22 партии Ананда к новому изданию книги на русском (комментарии Джона Нанна) – книга готовится к изданию


1 Responses to Сергей Худяков: «Удалось соединить два своих увлечения» Интервью с самим собой

  1. Фазульянов С.О. says:

    Очень понравилось! Перечитал 2 раза. Сколько интерсных воспоминаний. Мало кто знал, что эти замечательные книги перевел наш земляк! Надеюсь, Сергей Худяков дальше будет радовать нас своими материалами. Спасибо большое.
    Фазульянов С.О.